Геоэкономического позиционирования и украины национальные интересы в контексте современного классификаци часть 5

Курсовая работа
на тему:
геоэкономическое позиционирования и Украины: национальные интересы в контексте современного классификационного анализа
Проблема геоэкономического выбора, оптимального решения дилеммы «Восток-Запад» обусловливает необходимость четкого выяснения характера и целей интеграционных процессов, причем природу последних определяют именно основные действующие лица , макросубьекты глобального социально-экономической жизни, которые, с точки зрения природных национальных интересов определенной страны выступают уже в качестве объектов интеграционных усилий.
Типичной тенденцией развития международных экономических отношений в начале XXI века является интернационализация, важными проявлениями которой являются как глобализация, так и регионализм. «От поиска возможностей сотрудничества — к взаимной адаптации, от взаимовыгодных контактов — к интеграции усилий, от обмена — к взаимопроникновению — от взаимопроникновения к формированию единого рыночного и даже социального пространства» — вот принципы, содержащиеся в основе его конкретные черты.
В этом контексте проблематика национального геоэкономического позиционирования имеет особое значение для стран, находящихся на этапе рыночной трансформации. Сказанное не означает слишком заметной «свободы выбора» для таких государств, как Украина, — стихийные глобальные конкурентные процессы, рамки которых в значительной мере определяются интересами ведущих «игроков» (стран и группировок), сами направляют национальные лодочки подавляющего числа участников международных экономических отношений к " принадлежащих им ниш ".
Так что не говорится о том, что можно решающим образом «ошибиться», рассуждая лишь в терминах геополитики, и таким образом выбрать для себя «не тот» путь развития. Но «ошибочность», потеря исторического шанса действительно могут иметь место, правда по другим причинам — неоправданно активной государственной политики поддержки национального товаропроизводителя, отсутствие действенной стратегии в сферах инноваций, новейших технологий, регионального развития производительных сил и социально-экономических систем.
Именно в этом контексте недостаточно четкое понимание скоротечных тенденций действительно может сыграть роковую роль. Тем более, что действие кардинально значимых факторов, определяющих расстановку сил в современном мире, иногда, в хронологическом измерении, может трактоваться не только как долгосрочная, но и среднесрочной (в отдельных случаях можно говорить и о краткосрочных, взрывоподобные изменения структуровизначального плана).
Итак, четкое, оперативное, но одновременно и неуклонное учета своеобразных «вызовам времени» в геоэкономической политике государства является одной из доминант макроэкономической и международной политики. Поэтому попытки теоретического моделирования противоречивых и неоднозначных реальных событий и тенденций приобретают очевидной актуальность.
последнее время такие попытки обозначить новую полярность цивилизационного развития осуществлялись неоднократно. Причем им предоставлялось «хронологически непосредственного» содержания, связанный с констатацией:
"текущего стратегического соотношения сил,
" историко-культурологической принадлежности,
"регионально-географической принадлежности.
В первом отношении (констатация стратегического соотношения сил) речь шла преимущественно о количественное измерение указанной полярности, распределение силового воздействия и богатства. Так, констатировалось разрушение модели биполярного мира (дезактуализация конфликта «Восток-Запад»), упоминалась традиционная «капиталистическая триада» — США, Западная Европа и Япония — но с учетом более плотных связей ее структурных элементов со спутниковыми странами, сообщниками по интеграционных проектах . Учитывая углубление диспропорций в распределении мирового богатства в пользу богатых и почти на гибель беднейших стран, упоминались и противоречия между «богатым Севером» и «бедным Югом». Но главный недостаток подобной методологии, которая не имеет принципиальных возражений, является ее исключительно постфактна и механистическая природа.
Во втором (историко-культурологическом) отношении предпринимались попытки обобщения тенденций развития и его доминантных факторов (этно-исторических, историко-религиозных). Применялись методы формального противопоставления согласно религиозного критерия (иудео-христианского, исламского, индуистско-буддистского «миров»), комплексных характеристик религиозно-географической принадлежности, которая, как это презюмувалося, отражала общность «исторической судьбы» народов. Впрочем, решение задачи историко-культурологической классификации цивилизационных подсистем вообще не должно органично целостного инструментария. Причем выделение сопоставимых по базовым чертами (хотя бы, например, по размерам) этно-культурных элементов геополитики иногда, в структурном отношении, является «привлеченным», но неадекватным (так, например, констатация афроисламськои единства очевидно имеет, опять-таки, слишком механистический характер). Поэтому работа над данной проблематикой, хотя и составляет безусловный научный интерес, требует известной корректности, а также комплексности подходов.
В третьих (регионально-географическом) отношении логика классификации значительной степени тяготеет к оценке состояния и перспектив тенденций регионализации. Действительно, можно говорить о своеобразном соревновании за контроль над крупнейшими территориями а еще больше — рынками, то есть покупателями с учетом их совокупной покупательной способности (зона свободной торговли для обеих Америк, процесс создания которой продолжается, а также расширяемый Евросоюз — вот примеры региональной интеграции, тяготеет к природным географических границ.
Вот, как распределены населения мира на рубеже тысячелетий между отдельными континентами:
57% — Азия;
21% — Европа;
14% — обе Америки ;
8% — Африка.
Безусловно, буквально не идет о «соревнования континентов», или даже прямую конкуренцию между ними (так вопрос и не ставится хотя бы потому, что рынок США больше весь африканский — месячные продажи в этой стране составляют гигантскую сумму в 260 — 280 млрд. долларов), но об общем глобально-конкурентный потенциал (возможно еще не реализован) данные цифры свидетельствуют достаточно красноречиво. В частности, можно заметить, что потенциал регионализации стран Азии является очень большим, даже несмотря на то, что по темпам этот процесс значительно уступает европейскому и даже Трансамериканского.
Вообще, на наш взгляд, нельзя выделить определенные четко очерченные группы стран, разве что можно говорить об обострении проблемы покраинового расслоение уровней доходов — значительно более поразительного обнищание населения в бедных странах на фоне культа потребительства в ряде стран Северной Америки и Западной Европы. То есть, относительно того или иного критерия, может найти применение любой подход, но следует соблюдать органической целостности подхода, корректности применения того или иного критерия.
Анализ общих и отличительных черт экономического развития государств, принадлежащих к различным географическим регионам и имеют различные достижения в результате их участия в глобальной конкуренции, дает возможность выделить следующие классификационные критерии, согласно которым можно выделить группы стран:
"принцип градации экономических достижений и геоконкурентних преимуществ,
«принцип» природной "региональной принадлежности, а также
" принцип